Что было до меня неизвестно. Может мир был, а может быть он появился лишь тогда, когда я родился, а может он еще даже не существует, может его даже нет. Тупо. А ведь сначала появляется мысль… нет, не мысль… догадка, что мир-то, он ведь есть. Его ведь, блин, не может не быть. А потом оборачиваешься вокруг себя… ан, нет – показалось. Нет мира. И вот в эту самую секунду появляется следующая мысль – а где он? Мир? Где мир-то? Вроде птички поют, люди ходят, солнце даже светит. Вроде есть мир. А присмотришься: Нет, брат, это не мир. Это какашка какая-то вместо мира. И вроде до этого ты позитивно мыслил так, радовался, или старался радоваться, общался с людьми, играл во что-то, наблюдал за чем-то или кем-то. И тут на тебе. Мира нет. Как же так? Куда он делся? Ведь был? Вот тут вот стоял, на этом самом месте, и вдруг исчез? И куда, простите, он исчез? И почему какашка вдруг образовалась вместо мира? Ведь мир-то, он ведь не такой вонючий и грязный на самом деле. Нет в нем этой грязи, этой мерзости, которая липнет между пальцев, остается отвратительным привкусом на языке и бельмом на глазу. А вот здесь, почему-то есть. А потому что это не мир!
А мир-то он не куда не делся ведь. Он просто остался там. Там где оловянные солдатики и пушистые зайцы. Где разбитые и замазанные, отвратительно так замазанные зеленкой коленки и порванные шорты. Где собака во дворе считалась сверх-демоном, а на компьютере можно было поиграть только в арканоида и принца персии. Там мир. А тут… Тут мира нет. Тут какашка…

***

И вот посещает меня с дружественным визитом Мысль. Привет, говорит мне Мысль. Ну здравствуй, говорю я Мысле. А что, жизнь-то как у тебя, спрашивает Мысль. Да вот, ты, Мысль, прикинь, говорю, выяснил вчера, что мира нет. Вот тебя загоняет-то без меня, сказала Мысль, а чего-так? А я ей, так, мол и так. И все объяснил. А она подумала, подумала, плюнула и ушла. А я так и остался. Без мира и без мысли...

***

Просидев все утро, день и вечер на работе и не дождавшись Мысли, я ушел бродить в себя. Внутри оказалось наредкость здоровое сердце, плохая печень и большой желудок. После часа рысканий набрел, совершенно случайно, на мозг. Мозг. Такой орган. В голове он есть, и то - не у всех. Но у многих. У оставшихся многих одна часть не использует свой мозг, другая использует. У использующих можно выделить использующих для чего-то и использующих просто так. Я использовал его просто так для чего-то. Для чего сам не догадываюсь, но подозреваю - искал мир, наверное. И Мысль, которая наверняка пряталась где-то там в извилинах, но либо боялась, либо не хотела показываться мне. Мир лежал в уголке мозга. В таком уютном уголке, что мне захотелось там бывать почаще. Но выйдя из этого уголка, я заколотил досками вход и побрел искать Мысль. Мысль нашлась на берегу озера. Она сидела понурившись и кидала в озеро камушки. Привет, Мысль, сказал я. А, это ты, ответила она грустно. Ты чего грустишь, спросил у Мысли я. А она - не грущу с чего ты взял. Я сел рядом с Мыслью, и мы еще долго смотрели на круги на воде...

***

Мысля подошла ко мне внезапно - я лежал на полу и смотрел на полосатый потолок. Гав, гавкнула Мысль. Ой, бля, испугался я. Чего делаешь, спросила она меня. Да так, лежу, смотрю в потолок, тебе чего надо, спросил я Мысль. А она, выкинь нахрен свой меч, дайс и карты. А я ей, ты, мол, чего, с ума сошла? А она, нет, просто выкинь. Или оставь одну из них. Вещь в смысле.
Я посмотрел на меч, на дайс, на карты. Думал. Долго.

Оставил карты...

***

Мысль металась - она действительно не знала что предпринять. Самый ее родной человек, то бишь я, гнал ее прочь. Она осознавала свое полное бессилие и поэтому бесилась еще больше. Однако я был немилосереден к ней и выгнал ее на фиг.
Зачем? Надоела, честное слово. Вот, просто взяла и надоела. Как ботинки, любимые ботинки, которые носишь всегда и везде, в театр, в клуб, в лес, просто по улице пройтись. А потом вдруг - раз! - и они вдруг стали какими-то не теми. Другими. И уже совсем не интересными. Они стали просто ботинками. Старыми ботинками. И ты их выбрасываешь. Ты не вспоминаешь, что в них ты прошел сотни километров; что они пристутсвовали под многими кроватями; что на них лежит пыль многих городов и дорог. Ты просто не помнишь этого в тот миг. И выбрасываешь их. Далеко так выбрасываешь. В реку. И ты видишь как они летят, размахивая шнурками в разные стороны, как они плюхаются в воду, и ты еще посмотришь какое-то время как они уплывают, а потом пойдешь дальше. В новых ботинках. Хороших и удобных, слегка натирающих, но новых.Так же и с мыслью. Я ее выгнал. У меня появилась Новая Мысль....

***

Новая мысль не стремилась показываться мне на глаза. Почему – одной ей ведомо. Может потому что стеснялась, а может просто – забила на меня, не знаю. Во всяком случае мне так казалось – как-то одиноко стало. Как будто ты влюбился в девушку, а со своей старой порвал. Ну просто порвал. Напрочь. Сказал, мол, извини, так получилось, не переживай, ты тоже найдешь себе парня, еще лучше меня, не поминай лихом, чао. И уходишь к той, к новой. А она оказывается дрянью. Вот просто так берет и оказывается. Даже тебя не предупредив, что, мол, я оказывается дрянь, а ты что не знал? В общем берет и говорит – прощай, нам не по пути. Собственно и все. Ты ни с чем. И без той и без этой. И вот тут приходит отчаяние. Оно подкрадывается незаметно, из-за кустов. Сначала его незаметно. Ты начинаешь искать успокоения где-то вдругом месте, с друзьями, в барах, в лесу махая мечом, в клубе играя в карты, занимаешься черт знает чем. И естественно начинаешь пить. Пьешь, пьешь. День через день. И каждое утро говоришь, нет больше никогда в жизни. А сам спиваешься. И только потом понимаешь, что надо было искать не снаружи, а внутри…

***

Вот ты где, крикнул я. Мысль вздрогнула и чуть не упала с крыши – она явно не думала, что я ее найду. Особенно здесь. Особенно сейчас. Вот почему все люди пугаются? Потому что они не ожидали увидеть именно ЭТО, именно ЗДЕСЬ и именно СЕЙЧАС. Вот так и Мысль. Ну ты блин дебил что ли, проворчала Мысль. А, значит это я дебил, сказал ей я, мол, а то что я тебя уже несколько дней ищу – найти не могу, это тебе конечно же по фигу. Ладно не кипятись, сказала мне Мысль, чего искал-то. Поговорить с тобой хотел, ответил я Мысли. Мы сели на край крыши и поговорили. Душевно так. Как разговаривают два давно знакомых человека. Хотя мою Новую Мысль я знал всего лишь 2 или 3 недели. Вот так бывает особенно в поездах. Встречаешься с человеком, выкладываешь ему всю душу, а потом сходишь на станции и забываешь о нем, как будто его и не было никогда. А ведь рассказал ему о самом сокровенном, душевном, о чем и лучшему другу не всегда рассказываешь. И с Мыслью было тоже самое. Только я чувствовал, что Мысль-то не надолго здесь задержится. Не понравился я ей в чем-то. Да и она мне тоже, откровенно говоря… К тому же она даже слыхом не слыхивала о моем пропавшем Мире…